Испанский король Хуан Карлос, ставший первым королем после диктаторского режима Франко, в 2007 году был поставлен в весьма неловкое положение. Династия Бурбонов, по мнению сторонников оппозиции, должна была предоставлять полную отчетность о расходах, обеспеченных из бюджета государства - несмотря на то, что монархия обходилась Испании более чем в два раза дешевле, чем содержание королевской семьи британцам. В тот же год при дворе короля появилась должность бухгалтера-инспектора по финансовым вопросам. Каковы на деле механизмы финансирования испанской монархии и можно ли считать ее дорогой?

Одна из старейших в Европе Нассауская династия сохранена формально в качестве правящего дома Люксембурга и части Оранско-Нассауской монархии Нидерландов. В XIX и начале XX веков ее представители отличались достаточным демократизмом. Король Вильгельм III был первым правителем традиционно протестантской династии, официально принявшим католичество из солидарности с населением Нидерландов и Люксембурга. А наследовавшая бразды правления по женской линии от его ровесника - принца Нассау Адольфа - Великая герцогиня Шарлотта с семьей, находясь в изгнании в Канаде во время Второй мировой, пользовалась услугами всего двух слуг. Во сколько обходится содержание Нассауской династии в XXI веке?

Луиза Казати прославилась как одна из самых эксцентричных, красивых и богатых женщин двадцатого столетия. Родившаяся в 1881 году в семье богатого графа Альберто Аммана - хлопкоторговца из Австрии, она рано потеряла родителей и в пятнадцать лет стала самой богатой наследницей Италии. В восемнадцать Луиза вышла замуж за знатного, но менее богатого маркиза ди Рома Камилло Казати, с которым позднее рассталась, став первой в мире католичкой, получившей официальный развод.

Гримальди - именно такую громкую фамилию носит нынешний княжеский дом государства Монако, расположившегося посреди французского побережья Средиземного моря. И фамилия эта действительно громкая - одно из наиболее знатных и древних семейств Генуэзского государства, в Средние века бывшего одной из основных политических сил на территории Италии. Вот только ирония исторической судьбы в том, что нынешние современные Гримальди из Монако к тем самым Гримальди имеют весьма отдаленное отношение.

То, что Россия всегда была страной многонациональной, и в ней жили и проявляли себя представители разных народов, ни для кого не новость. Чтобы убедиться в этом, достаточно просмотреть список наиболее прославленных деятелей российской культуры, науки, военного дела, политики и так далее. Одним из таких наглядных примеров является история семейства немецких предпринимателей Вогау, на протяжении нескольких десятилетий ковавших экономику дореволюционной России и добившихся на этом поприще немалых успехов.

Швеция ассоциируется у большинства европейцев не только с суровым климатом и роскошными голубоглазыми блондинками, но и с размеренностью и стабильностью политической жизни. Во многом эту политическую стабильность обеспечивает шведская королевская династия Бернадотов, которая находится на престоле без малого двести лет.

Современная монархия в глазах большинства - это, прежде всего, британская королевская семья, в крайнем случае - испанские Бурбоны или представители скандинавских королевских домов. Все просто: чем более сильное в экономическом, политическом и военном плане государство, тем больше внимания его монархам, пусть они даже имеют чисто символические властные полномочия. Княжество Лихтенштейн, крохотное государство (площадью в несколько раз меньше Москвы), затерявшееся в горах между Австрией и Швейцарией, обычно ничего, кроме иронической усмешки, не вызывает, как и княжеский дом фон унд цу Лихтенштейн, чаще называемый просто князья Лихтенштейн.

Так или иначе о семействе Асторов слышали многие. Однако совсем немногие имеют реальное представление, какое же значение имело это разделившееся на две основные ветви, британскую и американскую, семейство для того западного мира, каким он был в XIX и XX веках и каким он во многом остается по сей день. А ведь именно Асторы во многом явили образец того симбиоза старой, аристократической, и новой, буржуазной, элиты, которая во многом и вершила судьбы мира в последние два столетия.

В начале XX века сложилась такая ситуация, что ветвь древнего аристократического Эренстинского дома по сути если и не правила половиной Европы, то была от этого недалека. Эта ветвь, называвшаяся Саксен-Кобург-Готская династия, находилась у власти: в соответствующем германском герцогстве (Саксен-Кобург-Готские), в Великобритании (после воцарения в 1901 году короля Эдуарда VII, принадлежавшего к дому по отцовской линии), в Бельгии (начиная еще с первой половины XIX столетия), в Болгарии (царь Ферндинад I и его ближайшие потомки), а также опосредованно в Португалии, являясь предками тамошней династии Браганса-Кобург. Таким образом, на том отрезке истории это была, пожалуй, мощнейшая династия Старого Света. Однако время распорядилось по-своему и в настоящий момент на троне находится лишь одна из ветвей Саксен-Кобург-Готской династии - бельгийская королевская семья.

Современная индустрия моды смело может называть своей матерью знаменитую Коко Шанель, которая не только подарила миру легендарный парфюм и ряд моделей одежды, но во многом изменила само отношение женщины к своей внешности. Возможно, выходец из Богемии (современная Чехия) Даниэль Сваровски не может тягаться по своей значимости для моды с Шанель. Но свой, и весьма весомый, вклад в то, как стали выглядеть женщины в XX веке и продолжают выглядеть в XXI столетии, Сваровски, безусловно, внес.

Преступления нацистского режима против человечности хорошо известны. А вот о такой стороне гитлеровского почти удавшегося завоевания Европы, как вывоз в Германию огромного количества произведений искусства из покоренных стран, знают далеко не все. Между тем это одна из наиболее интересных страниц истории Второй мировой войны, раскрывающая особенности Третьего рейха с новой стороны.

Сложно найти государство, в котором бы хорошо относились к политикам – такова специфика этого рода деятельности. Ещё сложнее обнаружить страну, в которой бы к государственным деятелям относились со столь гремучей смесью недоверия, насмешки, ненависти и надежды, как в России – такова специфика этой страны и такова специфика политиков в этой стране. И невозможно найти в России человека, который бы без симпатии относился к такому неоднозначному политику, каковым являлся Виктор Степанович Черномырдин – такова уникальность этой личности.